А вот и автобус. Полчаса спустя Мегрэ был уже в Канне и первым делом отправился в указанный ему гараж неподалеку от Ла-Круазет. Куда ни посмотришь — всюду белый цвет! Огромные белостенные отели! Белые магазины. Белые брюки и белые платья. Белые паруса на море.

Можно подумать, что вся жизнь не что иное, как сплошная бело-голубая феерия мюзик-холла!

— У вас господин Браун оставлял машину?

— Так я и думал!

— Что вы думали?

— А то, что ко мне начнут приставать. Ни минуты не сомневался, когда узнал, что его убили… Здесь, да! Мне нечего скрывать… Вечером ставил ко мне свою тачку, а забирал дней через восемь — десять.

— В стельку пьяный?

— Другим я его и не видел.

— А вы не знаете, куда он потом направлялся?

— Когда? После того, как оставлял машину? Понятия не имею!

— Он просил ее почистить, починить?

— Ничего подобного! Год не сливал масло.

— И что вы о нем думаете?

Хозяин гаража покачал головой:

— А ничего.

— Оригинал?

— Их тут столько на Лазурном берегу, что мы уже перестали удивляться! Даже внимания не обращаешь.

Да вот, за примером далеко ходить не надо! Давеча заявилась одна девица, американка, сделай, говорит, мне машину в форме лебедя… А мне чего, раз платит!..

Оставались игральные автоматы! В баре возле порта, куда вошел Мегрэ, находились только матросы швартовавшихся поблизости яхт.

— У вас нет игрального автомата?

— Их запретили месяц назад… Но нам скоро должны завезти новую модель, пока ее запретят, глядишь, два-три месяца пролетит…

— Но все-таки их можно где-нибудь найти?

Хозяин бара не ответил.

— Что будете пить?

Мегрэ заказал вермут. Оглядел выстроившиеся вдоль причала суда, матросов с вышитыми на рубашках названиями яхт.