— Не важно! Куда угодно, в Брюссель, в Лондон…

— А вам раньше приходилось садиться за руль? — спросил Мегрэ у Джины.

— Никогда! Но я сумела завести ее!

Настоящий подвиг, если вдуматься! Им пришлось пережить немало острых минут: поспешный отъезд, труп в саду, три тяжелых чемодана, да еще вдобавок машину кидает из стороны в сторону…

Постепенно Мегрэ утомила и царившая в доме атмосфера, и запах мускуса, и красноватый свет абажура.

— Вы позволите осмотреть дом?

К обеим женщинам уже полностью вернулось хладнокровие и чувство собственного достоинства. И возможно, их немного сбил с толку комиссар: так спокойно ко всему относился, будто ничего особенного и не произошло!

— Только простите нас за беспорядок, ладно?

Еще бы! Однако Мегрэ не назвал бы это беспорядком. Скорее грязью. Несмотря на буржуазный дух дома с его горделивой напыщенностью, он напоминал логово диких зверей, живущих среди собственных миазмов, остатков пищи и испражнений. На вешалке в прихожей висел старенький плащ Уильяма Брауна. Мегрэ покопался в карманах и вытащил оттуда пару видавших виды перчаток, ключ и коробочку с пастилками катеху

— Он сосал пастилки катеху?

— После выпивки, чтобы меньше пахло. Мы не разрешали ему пить виски. Но у него вечно была где-нибудь припрятана бутылка!..

Над вешалкой висела голова оленя с рогами. Чуть подальше ротанговый столик на одной ножке с серебряным блюдом для визитных карточек!

— Он пришел в этом плаще?

— Нет, в габардиновом…

Ставни гостиной были закрыты. На полу комнаты, служившей в основном кладовкой, валялись верши для ловли омаров — видимо, еще одно увлечение Брауна.

Затем шла кухня, где печь, похоже, никогда не разжигалась. Зато имелась спиртовка. Рядом пять-шесть десятков пустых бутылок из-под минеральной воды.

— Вода у нас тут слишком известковая и…