На лестнице протертая ковровая дорожка, закрепленная бронзовыми рейками. Отыскать комнату Джины не составляло труда, достаточно было идти на запах мускуса.

Ни ванной комнаты, ни туалета. На незастланной постели разбросана женская одежда. Они отбирали здесь лучшее, чтобы забрать с собой.

В комнату старухи Мегрэ заходить не решился.

— Пришлось так поспешно уезжать… Мне стыдно показывать дом в таком состоянии.

— Я к вам еще заеду.

— Мы свободны?

— Скажем так: в тюрьму возвращаться вам не придется… По крайней мере, сейчас… Но если вы попытаетесь покинуть Антиб…

— Ни в коем случае!

Мегрэ проводили до самых дверей. Старуха вспомнила о хороших манерах.

— Может быть, вам угодно сигару, господин комиссар?

Джине и этого показалось мало, разве помешает заручиться поддержкой столь влиятельной особы?

— Можете взять всю коробку. Уильяму они уже не пригодятся…

Такое и нарочно не придумаешь! Выйдя на улицу, Мегрэ почувствовал себя будто захмелевшим. Ему хотелось одновременно смеяться и скрежетать зубами! Миновав ограду, он оглянулся — и не узнал виллу, она стояла совершенно белая среди деревьев.

Над углом крыши зависла луна. Справа сверкало море.

Дрожали ветки мимозы…

Мегрэ возвращался в гостиницу «Бекон», неся под мышкой свой габардиновый плащ. В голове ни единой мысли, в душе сумбур всевозможных впечатлений и чувств, как тягостных, так и забавных.

«Ну, дает Уильям!»

В гостиницу Мегрэ вернулся поздно. В столовой комнате он оказался совершенно один, если не считать официантки, читавшей газету. Только в этот момент комиссар понял, что унес не свой габардиновый плащ, а Брауна, грязный, в пятнах машинного масла.

В левом кармане лежал английский ключ, в правом горсть мелочи и несколько квадратных медных жетонов с цифрами.

Такие жетоны используются в игральных автоматах, что стоят на стойках в небольших барах.